Зигзагами истории

Необыкновенная крепость

Одной из ярких исторических страниц, характеризующих героическое прошлое земли Михай­ловской, тесно связанных историческими корнями нашего государ­ства, является возведение горо­да-крепости на реке Проне, став­шего на целых полтора столетия надежным щитом на пути опусто­шительных и грабительских набе­гов в первую очередь золотоордынцев и крымских татар.

Ежегодно один раз, а порой и два-три раза в год эти набеги с завидной регулярностью серьез­но разрушали экономику края; и было так, что обезлюдели села и земля была выжжена до последнего жилища, до последнего хлебного колоса.

Судя по датам, упоминающим город Михайлов, то в течение около полувека о нем говорится, как о крепости. Это 1506 год — год княжения великого князя Москов­ского Ивана III — и это 1546 и 1551 годы — времена правления царя- самодержца Ивана IV Грозного — внука Ивана III.

И что интересно и чем хоте­лось бы поделиться с нашим до­рогим читателем, это то, что се­годня с большой вероятностью можно назвать имя главного стро­ителя крепостей государевых, в частности, вновь укрепленной крепости Михайлов в 1551 году. Им оказался тогдашний зодчий и специалист по возведению воен­но-стратегических объектов, в первую очередь оборонительных крепостей, и связанного с ними всего крепостного хозяйства дьяк Иван Выродов, который по зада­нию Ивана Грозного проектиро­вал, возводил и укреплял их.

Царь, потерпевший неудачу с взятием Казани в феврале 1550 года, не пожелал уйти ни с чем и решил напротив Казани, через Волгу, в устье впадающей в нее реки Свияги, построить необыч­ную крепость. Эта крепость была не оборонительного характера, как большинство из них, а явля­лась секретным плацдармом для скрытного пребывания большо­го количества царских войск.

Строители в рекордные для того времени сроки, буквально за считанные 3-4 недели возвели крепость. Объяснима и та ско­рость, с которой строители возводили крепостное хозяйство: расчет строился на то, что, чем быстрее будет построено, тем меньше шансов у лазутчиков об­наружить и разгадать, что возво­дится…

И это принесло удачу. В очень обширных подклетях, почти в два этажа помещений, скрытно раз­местили несколько тысяч пре­красно обученных и хорошо воо­руженных русских воинов, по первому сигналу готовых бро­ситься на штурм столицы Золо­той Орды.

При строительстве был ис­пользован крупногабаритный лес, тайно сплавленный по Вол­ге из Углича.

При штурме Казани Иван Выродов активно строил штурмо­вые подвижные башни-туры вы­сотой в шесть сажен, с боевой площадки которых пищали и за­тинные пушки вели огонь по го­роду и по защитникам. С этой же башни стрельцы вели прицель­ный огонь, чем нанесли большой урон защитникам Казани.

Царь Иван Грозный, с мало­летства озлобленный на вельмож и бояр, доверял больше дьякам, людям новым, без старинных боярских званий и традиций, и претензий. При нем дьяки заведывали не только письменными и правительственными делами, но и назначались воеводами, как Выродов и подобные ему выход­цы из низов. Крепость в Михай­лове, также оснащенная боль­шим количеством помещений, оборудованных в подклетях стен и башен, в которых сносно мож­но было переждать многоднев­ную осаду большому количеству вооруженных воинов, строилась практически одновременно с той, что напротив Казани.

Следовательно, и проекти­ровщики, и строители у них мог­ли быть одними и теми же.

Эпизоды боевой истории

В самый разгар Смуты на Руси, в 1606 году, отряды вос­ставших под руководством И.И. Болотникова обосновались в кре­пости Михайлова, чтобы, собрав силы, подготовиться к броску на Рязань, Коломну и Москву.

В 1612 году городом Михай­ловом завладел казачий атаман Иван Заруцкий, который вместе с Мариной Мнишек и ее сыном от Лжедмитрия 1 Иваном — пре­тендентом на московский пре­стол — собирали здесь верных им казаков, мелких дворян и крес­тьян и активно готовились к по­ходу на Москву, чтобы силой по­садить «царевича» Ивана на за­ветный престол…

Одним из ярких эпизодов боевой биографии крепости Ми­хайлов стала ее осада в августе 1618 года двадцатитысячным войском запорожских казаков- союзников польского королеви­ча Владислава под командовани­ем украинского гетмана Петра Канашевича Сагайдачного.

Десять дней и ночей не пре­кращалась осада с применением штурмующих и осадных орудий и башен, сотен крепких лестниц, которые одновременно штурму­ющие приставляли к стенам и упорно карабкались по ним…

Вместо одной лестницы, ко­торую удавалось оттолкнуть от стены, немедленно появлялась новая, а то и две, и штурм про­должался: со всех сторон горя­щими ядрами стены города ста­ли поджигать, а в сам город из луков стрелы бесчисленные с ог­нем пускать. Жители города, видя беду свою, придя в полное изнеможение от непрекращаю­щихся приступов, стали молить­ся и обращаться к небесным си­гам… И голос свыше, услышан­ный в храме, обращенный к каждому в городе, вещал: «Не бой­тесь наступающих на вас врагов, придет Царица Небесная на по­мощь вам: крепитесь и мужай­тесь, и тогда страхи и ужас гони­те от сердец ваших».

Услышав это, осажденные воспрянули духом, а люди ратные, находившиеся в крепости, уверен­ные в помощи, ниспосланной им Силой Божественной и заступни­чеством Богородицы, почувство­вали необыкновенный прилив сил и храбрости, ворота крепости распахнули и с криками устремились на врага. Врагов побили, щиты штурмующих орудий пожгли…

Через некоторое время, в один из самых трудных моментов, обороняющим город снова явились Силы Небесные в храме покровителя города Архангела Михаила, и защитники крепости с удесятеренной силой вновь бросились на врагов.

Дрогнули гетман и его запо­рожцы. Панически спасаясь бег­ством, навсегда ушли от стен непокорившегося города.

Как видел наш дорогой читатель, напасть на город Михайлов в лице запорожцев Сагайдачно­го миновала благодаря помощи осажденным со стороны Сил Не­бесных и Архангела Михаила, образ которого в Соборной цер­кви города как покровителя все­го русского воинства хранился со дня основания крепости.

Конечно, и мужество, и стой­кость защитников сыграли также основную роль в победе. Есть еще одно предположение: запо­рожцы, хотя и были разношерст­ной по составу, бунтующей и не­годующей массой, в прошлом — это беглые крепостные крестья­не, в том числе из наших, рязан­ских мест и, естественно, были православными христианами. Видимо, многие из них быстро поняли, в какую авантюру с по­ходом на Москву через наш Ми­хайлов вовлекли их поляки-като­лики, люто ненавидившие нашу православную веру. После серь­езного отпора, который они по­лучили от защитников крепости, к ним постепенно стали возвра­щаться чувства единоверцев, что в конечном итоге большое пре­ступление — идти войной против своих. Это быстро отрезвило их горячие головы. Видимо, про­изошло братание запорожцев с жителями и ратниками города Михайлова и многие из них от­казались воевать за интересы польской шляхты и ее короля.

Мы знаем, что отрядам Са­гайдачного не удалось взять Ря­зань. А оказавшись затем под стенами мощнейшего на Руси Сергиево-Посадского монасты­ря-крепости, и там ничего не смогли путного сделать, в том числе и по причине нежелания основной массы запорожцев ве­сти войну за интересы Польши…

Но как бы там ни произошло все на самом деле, обращение наших защитников к помощи Сил Небесных и покровителю свято­
го воинства Архангелу Михаилу смогло переломить в свою пользу ход военных событий.

Наш дорогой читатель уже успел заметить, что твердая и искренняя вера не только сопут­ствовала русскому человеку, но и очень серьезным образом по­могала ему и в праведных трудах, и в ратных делах по защите род­ной земли.

Народ — заложник «богоборства»

Но произошла революция 1917 года, и к власти пришли коммунисты-большевики, которые вскоре ре­шили искоренить в народе не толь­ко влияние Цер­кви, но ее саму.

И здесь бу­дет уместно и в самый раз смело и откровенно посмотреть правде в глаза. Народ оказался в дыму угара антицерковной целенаправленной кампа­нии, взятой на вооружение совет­ской властью, чтобы покончитъ с Церковью и установить свою, как считалось, единственную и справедливую идеологию для народа, и стал заложником этого «бого­борства».

Пропасть между беднейши­ми слоями и очень богатыми кла­нами российского общества с годами ширилась и углублялась. За это советская власть предъя­вила счет Церкви в первую оче­редь. Всё дело заключалось в том, что новая власть взяла ре­шительный курс в своей внутрен­ней и экономической политике на экспроприацию, то есть лишение буржуазии и бывших правящих кругов имущества и всех средств производства в ходе пролетарс­кой революции, в том числе и владение землей. Иерархи Рус­ской Православной Церкви активно поддержали белое движе­ние и благословили выступление на их стороне большинства бур­жуазных стран в так называемой иностранной военной интервен­ции. Церковь активно поддержи­вала самодержавие и императо­ра Николая II. Церковь открыто объявила о своем несогласии с антихристами-большевиками по многим вопросам. Причин этого идейного и духовного разрыва между Церковью и новой властью было предостаточно, особенно коммунистам не нравились неко­торые христианские заповеди, призывающие верующих к покор­ности и смирению, любить ближнего своего и все простить врагу своему.

Это, по мнению ярых бого­борцев и атеистов, уводило на­родные массы от активной клас­совой борьбы и прививало веру­ющим идею библейской запове­ди, когда они не должны были противиться злу и насилию.

Впрочем, нам известно, как эти покорные и смиренные люди в годину великой опасности их Отечеству, семье и близким хва­тались за дубину и «потчевали» ею настоящих своих врагов и обидчиков.

Гонение на веру и церковь

Гонения на веру и Церковь начались буквально с первых дней после революции 1917 года и решений, направленных на антирелигиозную работу партийных и советских органов, и продолжались до конца 20-х — начала 30-х годов.

Ссылаясь на враждебность Церкви, представители советс­кой власти сумели привлечь на свою сторону не только отсталую и неграмотную массу крестьян и рабочих, но и их руками расправиться как с самой Церковью, так и с ее имуществом и собствен­ностью.

Большое количество священ­нослужителей было лишено сана, их репрессировали сотнями ты­сяч, а храмы, предварительно разграбленные, либо закрывались, либо уничтожались: иконы, духовная литература, в том чис­ле Евангелие и Библия сжигались на кострах…

Этой участи не избежали хра­мы на Михайловской земле: священников отправили в лагеря, а сами храмы в основном своем количестве (до 1917 года в самом городе Михайлове и в уезде насчитывались 71 храм и один По­кровский монастырь) либо закрылись для богослужения, либо были взорваны. Так произошло с михайловской соборной церковью в центре города. Да, этому хра­му, носящему имя Архангела Ми­хаила и долгое время остававше­муся не только уникальным и пре­красным творением рук челове­ческих, но и верно хранившему память об избавлении от вражес­кой напасти, была уготована участь, которую разделили храмы в многострадальном нашем Оте­честве: он был разрушен.

Построенный на самом высо­ком и хорошо обозреваемом ме­сте исторического центра старо­го Михайлова (на этом месте одновременно со строительством крепости возводился и храм), он являлся не только прекрасным образцом церковного зодчества, но и стал подлинной градообра­зующей доминантой — памятни­ком культовой архитектуры.

Лично я сомневаюсь в том, что самая главная святыня михайловской Соборной церкви — икона Архангела Михаила — либо погибла в огне погрома, либо без вести пропала. Думаю, что ее следует поискать через архивы Москвы и Московской области, так как храм был закрыт в то вре­мя, когда наш район в административном порядке входил в со­став Московской области. Там же, видимо, следует поискать и летописные записи и о закладке города-крепости, и о нашествии отрядов гетмана Сагайдачного.

И здесь приходят на память слова Максима Горького, велико­го пролетарского писателя, и, кстати, не очень страдавшего любовью к религии: «Древние церкви убедительно говорят нам о талантливости нашего народа, выраженной в церковном зодчестве». (М. Горький. Советская литература. Доклад на І-м Все­союзном съезде советских писа­телей. 17 августа 1934 года).

Прикрываясь некими благи­ми намерениями и заботами об образовании простого народа, власти города вначале храм зак­рыли, а спустя пару лет вообще взорвали. На его месте действи­тельно построили школу, но это уже совсем другой разговор. За­менить храм на что-то другое — вещь немыслимая, и понять ло­гику происшедшего просто непо­стижимо. Об этом говорит вы­писка из протокола заседания президиума Михайловского го­родского Совета от 1 февраля 1933 года и заключения к вопро­су «О ликвидации Собора в го­роде Михайлове Московской об­ласти» от 14 мая 1933 года.

Из текста документа, в част­ности, из «Заключения» видно, что верующие почти обжаловали постановление о закрытии Собо­ра в Михайлове, но власти в Мос­кве сделали по-своему: жирная, сделанная от руки цветным ка­рандашом, зловещая резолюция неумолима: «Ликвидировать».

И вот сегодня мы собираем­ся в который раз вспомнить тяжелейший для народа 1941 год, когда его судьба и будущее висели на волоске, не удержи мы тогда нашу столицу.

Тот факт, что тогда, 70 лет тому назад, нашей армией, работниками тыла была одержана первая, но очень важная до самого окончания войны победа, которая на 180 градусов повер­нула и наши ожидания, и наши чаяния, и наши надежды на долгожданную Победу 45-го.

Однако накануне войны стра­на и ее народ были брошены в пучину вдруг ожившей великой Смуты, начавшейся в конце XVI — начале XVII века и, как стало ясно, тлеющей все годы российской истории и вновь нагрянувшей в 30-50-е годы советского вре­мени.

Видимо, эти разрушитель­ные и пагубные для русской души годы антирелигиозного разгула и дьявольского шабаша положили начало трагедии русского чело­века, вернее, народа, который был и остается основой россий­ской государственности.

После некоторого послабле­ния относительно Церкви, свя­занного с Великой Отечествен­ной войной, когда руководство страны, осознав, что Церковь многое сделала, чтобы прибли­зить нашу Победу, своими мо­литвами, сбором средств и ве­щей для фронта, своим благо­словением бойцов и командиров Красной Армии на успешные бо­евые действия, разрешило от­крыть десятки храмов, то уже в середине 50-х стараниями лич­но Хрущева антирелигиозная кампания усилилась вновь. Было закрыто и разрушено то, что не успели сделать перед самой вой­ной. В эти годы были полностью уничтожены остатки некогда ве­личественного и прекрасного храма в Покровском женском мо­настыре, остатки незадолго до войны перепрофилированной в доморощенный хлебозавод Тро­ицкой церкви, а также храма Спа­са Нерукотворного на «старом базаре». Да, от времени и бес­хозяйственности превратились в руины храмы в Мишине, Помозове, Поздном, Жмурове, Гряз­ном, Лобановских Выселках, Рачатниках, Печерниках и Березо­ве. Еще годами позже почти без­возвратно погибла одна из инте­реснейших церквей района — храм Крестовоздвижения в Проне-Городище и храм-красавец во имя Преображения Господня в селе Голдине.

К счастью, усилиями мецена­тов и ряда руководителей предриятий и хозяйств, а также са­мих верующих удалось вернуть к жизни часть этих храмов, напри­мер: в Голдине, Печерниках и Березове; «монастырька» в Ми­хайлове, храмы в Пушкарях и Стрелецких Выселках. Однако это стоило и больших материаль­ных и душевных затрат.

Возродите Святыню

Несмотря на то, что возрож­дение храма в наши дни сопря­жено с большими трудностями, однако долгожданный процесс по строительству соборной Архан­гельской церкви в Михайлове начался и с каждым днем наби­рает темпы.

Дорогие михайловцы! Актив­нее включайтесь в общую работу по возрождению нашей святыни.