Свожу счёты с жизнью: Двигатели внутреннего сгорания

Наука учит нас, что мироздание состоит из мира и антимира, из материи и антиматерии, то есть той же материи, но с качественно иными, может быть, даже с противоположными свойствами. Соответственно в странах мира есть силы зла и силы добра (увы, не всегда кончающие добром). Есть Бог и есть Диавол. Есть экономика и есть “теневая экономика”.Культура и контркультура. Закон и “вор в законе”. Шайка бандитов; пахан, его шестерки и т.д. И отряд полиции: капитан, его лейтенанты, сержанты и др. Причем, как известно, далеко не всякий полицейский – ангел.
Так случилось, что моей родной страной больше тысячи с четвертью лет правила шайка разбойников. Под разными названиями – но разве в названиях дело? Понятно, она должна была иметь и свой антипод – так сказать, “антишайку”. Не только беспримерную в мире покорность жертв, над которыми тысячу лет измывались, как умели и могли. И не только беспримерную ярость жертв, доведенных до отчаяния,- всегда жесточайше потопляемую в крови. Нет – людей, которые меньше всего могли считаться жертвами разбойников и тем не менее выступали с прямо противоположных позиций.
Первыми такими людьми, чтобы не забираться в глубь веков с их спецификой церковного раскола и пр., были просветители конца XVIII века. Ну что мешало им, дворянам, да еще некоторым из них на очень хлебных таможенных должностях, жить припеваючи?
Оказывается, такие абстрактные понятия, как совесть и честь, Сотни тысяч тогдашних дворян были уверены, что живут по совести, а покушению на свою честь девять из десяти среди них предпочли бы смерть. И лишь менее десятка человек из этих сотен тысяч вслух признались, что совесть и честь, с одной стороны, и крепостничество, с другой,- несовместимые вещи.
Следующими были декабристы – о них мы уже говорили (Внимание:см. Судьба села – судьба России).
Далее идут террористы разных наименований. У них – очень сложная история, которая заслуживает специального внимания за рамками нашего повествования. К ним мы вернемся позже. Здесь укажем лишь, что одна из шаек террористов, ничем существенным не отличавшаяся от афганских талибов, которые появились столетием позже, дуриком дорвалась до власти и превратила Россию 20-х – 80-х годов XX века в Афганистан 90-х. Иными словами, стала такой же разбойничьей шайкой, как и та, которую свергла, как и та, которая потом свергла их.
Однако наследниками декабристов были не только террористы. Были еще и интеллигенты, к которым сегодня себя причисляют миллионы не имеющих с ними ровно ничего общего.
Подлинный стопроцентный интеллигент – это человек так называемой свободной профессии: литератор, врач, юрист, педагог, инженер, артист, художник, композитор и т. п. Живущий не на жалованье, а на гонорар, т. е. материально независимый ни от властей, ни от “хозяина”. Но не это главное. Главное – в его образе мыслей и образе жизни. Его повседневной заботой являлись судьбы человечества и лишь в связи с ними – судьбы родной страны. Сравнительно немного забот о родных и близких. И совсем никаких – о себе самом. Кроме того, интеллигента отличала способность каждый день перерабатывать на порядок больше информации (проще говоря – читать и слушать), чем это делал любой чиновник, от писаря до царя. Не говоря уже об иных-прочих. Интеллигент, в отличие от неинтеллигента, органически не мог возвышать себя унижением других. Ни холуйствовать перед вышестоящим, ни хамить нижестоящему, ни даже просто равнодушно пройти мимо обратившегося к нему человека, ни унизить себя руганью, ни “возвысить” себя любым отличием в одежде, любой жестянкой на груди. Ни украсть что бы то ни было – как бы плохо оно ни лежало, вплоть до невозможности чужого текста под своей фамилией.
Читатель, наверное, уже догадался, что интеллигентом в полном смысле этого слова был только Господь наш Иисус Христос (буддисты, возможно, вспомнят в этой связи и о Будде, но это уже их проблемы). К несчастью, ни один из его последователей таких вершин не достиг, и можно говорить лишь о той или иной степени интеллигентности человека, претендующего на звание интеллигента.
В России второй половины XIX – начала XX в. было не более десятка тысяч семей, которые обладали сравнительно высокой интеллигентностью. Ну и еще, может быть, сотня-другая тысяч семей, отвечавших таким требованиям хотя бы частично. В 1917-1920 гг. их большей частью истребили уже упоминавшиеся террористы, уцелевшие бежали или были высланы за границу, оставшиеся переродились в “советскую интеллигенцию”, которая отличалась от досоветской сильнее, чем драгоценности от бижутерии. В огне этого тотального погрома инакомыслящих появились “комсомольцы восемнадцатого года”. Не несколько тысяч подпольщиков-террористов, которые подготовили и провели государственный переворот. Не сотни тысяч примазавшихся к правящей клике “попутчиков”, готовых на все ради своих пайков. А несколько десятков тысяч молодых людей, которые искренне поверили в реальность поведанной им утопии и сделали все мыслимое и немыслимое, чтобы претворить ее в жизнь.
Горстку заговорщиков, окопавшихся в московском Кремле, поддержал вовсе не народ. Народ, наоборот, восстал против них, как только увидел, что его поманили землей и обманули. И даже не пятимиллионная армия, набранная принудительно из крестьян и уже в 1921 г. показавшая в Кронштадте, что полагаться на нее одну больше нельзя. И уж тем более не многосотнетысячная “номенклатура”, которая предала и продала бы своих вождей любым новым, если бы те взяли верх. Советскую власть упрочили несколько десятков тысяч молодых энтузиастов, каждого из которых окружавший их народ любил, а не ненавидел. За которыми шли не из страха, а доверяя им. Таких, как мой отец.
Большинство из них были истреблены в огне Большого Террора 1930-х. Кто уцелел – большинство полегли на полях Великой Отечественной. Ведь это они поднимали в атаку роты и батальоны не матом из блиндажа, а первыми, со знаменем в руке. Выжили чудом, не потеряв своей совести и чести, лишь единицы. Как мой отец.
Сегодня это – такая же история, как просветители, декабристы, интеллигенты (настоящие). И те, и другие, и третьи, и четвертые вряд ли обрадовались бы, увидев, что получилось из России во второй половине XX века. Нам негоже судить их нашим судом. Ибо они – достояние нашей истории, И этот Суд Истории еще не состоялся.
Можно добавить, что “комсомольцев восемнадцатого года” сменили в их исторической роли пресловутые “шестидесятники”, вознамерившиеся переделать звериный оскал “реального социализма” в “социализм с человеческим лицом”. Но это относится уже к следующему поколению, и мы вернемся к ним в своем месте. Тем более что к этой “антишайке” причастен в какой-то мере и автор сих строк.

И.В. Бестужев-Лада, “Свожу счеты с жизнью”, Москва, Алгоритм, 2004 г стр.43-44

Не нравитсяТак себеНичего особенногоХорошоОтлично (Еще никто не голосовал)
Загрузка...

Оставить комментарий