Солдат Фёдор Полетаев, В. Башков. А. Жаднов, глава первая, часть первая, 3

После смерти отца Федя словно окаменел от горя. Втайне от взрослых мальчик вынашивал мысль о поджоге лощилинской мельницы. Он представлял себе, как будет бесноваться от ярости богатей, когда увидит на месте мельницы кучу золы и головешек!..

Федя теперь все чаще помогал матери и теткам по хозяйству. Не по годам рослый и сильный, он с природной крестьянской сноровкой колол дрова, чистил хлев, запрягал Рыжего, а долгими зимними вечерами плел лапти. Уроки дедки Арсения не прошли даром: упругое лыко послушно гнулось в его руках.

Арсений Михайлович Батурин, живший с Полетаевыми по соседству, приходился Марфе Даниловне дальним родственником, но Федора любил, словно родного внука. И рано осиротевший мальчик всей душой тянулся к нему. Проживший большую интересную жизнь, Арсений Михайлович обладал незаурядным талантом воспитателя. Федя и его друзья Миша Батурин и Федя Чикин могли часами слушать неторопливые рассказы дедки Арсения про зверей и птиц, древние народные приметы, с увлечением собирали в лесу по его просьбе цветы и травы. Арсений Михайлович прививал мальчикам любовь к родной природе, кормилице и поилице — земле. И все, о чем бы ни рассказывал он, приобретало для друзей особый, дотоле непонятный смысл.

Две зимы Федя вместе с Мишей Батуриным и Федей Чикиным ходил в катинскую школу первой ступени, стоявшую в центре села неподалеку от церкви. Еще в 1919 году добровольцами ушли на гражданскую войну их первые учителя — Мария Алексеевна Дубровская и Тихон Ксенофонтович Дубозданов. Дубозданов стал командиром полка Красной Армии, а его жена — санитаркой.

Из города приехала новая учительница — Любовь Евгеньевна Лебедева, дочь бедного катинского дьячка. Трудно ей было: школа не отапливалась, не хватало дров, ребят учиться не соберешь. Волкомбед пытался помочь, но средств не хватало. В волость одно за другим приходили распоряжения: все для фронта, все для победы над врагами Республики! На фронт отправляли лошадей, повозки, собирали теплые вещи — шинели, бушлаты, кожаные куртки, валенки и сапоги. Даже пилы лежали в кладовой комбеда. Их отправили на железную дорогу: паровозы топились дровами.

…Как ни тяжело приходилось семье Полетаевых, Марфа Даниловна понимала, что Феде надо учиться. Из школы он приходил радостный и возбужденный. Захлебываясь, рассказывал матери о школьных друзьях, об уроках и новой учительнице, которая «все-все знает». И Марфа Даниловна радовалась вместе с сыном.

Но однажды настало утро, когда Федина сумка с грифельной доской осталась висеть на гвозде, а сам он, разложив на лавке лыко, принялся плести лапти.

— Продадим, мама, и купим муки. А то я гляжу — в ларе на самом донышке осталось,— деловито сказал мальчик, не заметив, как в глазах матери блеснули горькие слезы.

Непослушным сначала было лыко, и Федя огорченно разглядывал кривобокий лапоть, сравнивая его с образцом дедки Арсения. Однако уже третья пара почти ничем от него не отличалась, хоть сейчас — на базар!

Потом Федя взялся за разведение кроликов. Сам выделывал шкурки, шил шапки и продавал их на волостном рынке. Он ничем не показывал, как скучает по школе. Но едва дружки Миша и Федя, жившие через дорогу, приходили с уроков, ничто не могло удержать мальчика дома.

Рассказы о школе и радовали и огорчали: Федя был постоянно в курсе школьных событий, но сам в них участвовать уже не мог. Он дал себе клятву во всем помогать матери и ни за что ее не нарушит!

Учительницу тревожило, что около ста детей бедняков бросили школу. Шла гражданская война. Всюду царили голод, холод, хозяйственная разруха. Все это в полной мере отразилось и на катинцах. Во многих домах жили впроголодь, не хватало одежды, и нередко на всю семью была одна пара обуви.

Любовь Евгеньевна хорошо знала нужды крестьян. Отзывчивая и сердечная, она нашла общий язык со многими родителями. Если бы не ее настойчивость и старания других учителей — Василия Коврова и Гладилины Богдановой, классы пустовали бы наполовину.

…Как-то вьюжным февральским вечером негромко постучали в окна дома Полетаевых. Марфа Даниловна, запаривавшая солому для единственной овцы, с трудом распрямилась. Варвары и Прасковьи дома не было — ушли к соседке-солдатке на посиделки, а Устинька, старшая дочь, стирала за печью: она собиралась на заработки в Павловский Посад, где, по слухам, весной должны начаться торфоразработки. Федя выстругивал ножом липовую ложку. Накинув на плечи старый мужнин кожушок, Марфа Даниловна вышла в сенцы и вернулась с нежданной гостьей. В запорошенной снегом девушке Федя сразу узнал свою учительницу.

Застеснявшись, он проворно забрался на печку, где уже сладко спали Сенька и Настя.

— Вот так хозяин! — засмеялась Любовь Евгеньевна.— К нему в гости, а он — бока греть!

Окончательно смущенный, Федя нехотя спустился на пол. Растерявшаяся Марфа Даниловна захлопотала у чугуна с кипятком. И она, и Федя, и Устя, выглянувшая из-за занавески, понимали, что визит этот не случаен: по деревне шел слух, что «красная учителка» больно упрямая и всех ругает за темноту и невежество, за нежелание отдавать детей в школу.

Любовь Евгеньевна села за стол. Марфа Даниловна уже поставила на него кружку с чаем, положила кусочек сахару, который берегла для детей. Но Лебедева, оценив эту щедрость, к сахару так и не притронулась, но похвалила чай, заваренный липовым цветом.

— Марфа Даниловна,— сказала она наконец,— почему ваш Федя не ходит в школу? Вы знаете, он лучше всех в классе освоил устный счет да и по другим предметам хорошо идет. У мальчика способности к арифметике. Кто знает, может быть, Федя станет когда-нибудь инженером, учителем или врачом. Я понимаю, вы вдова, вам очень трудно, но…

— Да я что ж, пусть учится,— Марфа Даниловна ласково посмотрела на сына.— Живем мы, правда твоя, дочка, бедней некуда, но Федю я никогда не держала. Это он сам в помощники напросился.

— А что же хозяин-то молчит?

Федя молча обнял мать и щекой прижался к её щеке. И столько благодарности и нежности было в этой короткой мальчишеской ласке!..

Лежавшие на лавке лапти и искусно вырезанные ложки красноречивее всяких слов объяснили учительнице причину Фединых прогулов…

Много позже Л. Е. Лебедева-Назарова вспоминала: «В моем классе было более семидесяти мальчиков и девочек разных возрастов. Хорошо помню Федора Полетаева, его школьных друзей — Федю Чикина, Мишу Батурина, Полю Лузгину и многих других моих первых учеников… Федя Полетаев учился хорошо, отличался аккуратностью и спокойным нравом. Был он не по годам развит, выделялся среди сверстников высоким ростом и физической силой. Характерными его чертами были прилежание и большое трудолюбие».